shemberlen (shemberlen) wrote,
shemberlen
shemberlen

Вот, что нам русским готовит хазарин Хлопонин!


(Продолжение)

Из всех кремлевских небожителей Сталин лучше, чем кто-либо знал законы адатов. И тогда, в 1921 году, после Горского съезда он как ярый государственник был встревожен мыслями о перспективах страны. Северный Кавказ официально превращал­ся в зону воровства и разбоя. В рай для кучки потрошителей, име­нуемой знатью или элитой, и в ад для честных людей. Он стано­вился территорией грызни между кланами за добычу. Черной дырой беспредела, бесправия, куда начнут исчезать материальные и людские ресурсы. Не останови этот процесс, и дыра начнет рас­ширяться, поглощая все новые регионы.

Вождю народов и во сне не могло присниться, что через не­сколько десятилетий, с приходом к власти Бориса Ельцина вся Россия превратится в Воруй-страну и начнет жить по законам вайнахских адатов.

Самым главным на всем пространстве этой Воруй-страны станет клан «Семьи» из «Кремлевского ущелья». Сакли олигар­хов густо облепят его тейповую гору— Кремль, и их обитатели составят свой адат, по которому они получат право быть кастой неприкасаемых. Клан «Московского Ущелья» начнет жить по сво­ему комфортному для знати адату. Кое-какие различия будут меж­ду адатами «Питерского Ущелья», «Татарского Ущелья», «Башкир­ского Ущелья», «Кубанского Ущелья», «Приморского Ущелья» и т.д. и т.п. Но все адаты возведутся на одной идеологической базе: «Го­сударство — это ничто, клан — все».

Со временем приспичит искать замену старейшине касты не­прикасаемых — президенту России. И в режиме междусобойчика (по согласованию с вождями Бнай Брита) кланы начнут тянуть на­верх человека, который стерег бы установленный ими разбойный порядок, презирал нормы христианской морали и активно участ­вовал в набегах на материальные ценности, созданные мозоли­стыми руками народа.

Потом настанет черед еще одной смены старейшин, потом еще... И так год за годом Россия будет превращаться в «Правовое Ничто», в аморфное образование, где честному человеку станет «и жить невмоготу и вешаться сил не хватит». Сами же неприка­саемые станут рассматривать Воруй-страну как территорию для охоты за сверхприбылями, а эти сверхприбыли — превращать в дворцы и виллы на взморьях Западной Европы.

И вот получили вайнахи после Горского съезда казачьи зем­ли на равнине— много земли (было выселено около 70 тысяч терских казаков). Паши, сей, живи как живет остальной мир. Но далеко не все желали браться за плуг— не привыкли работать. Куда проще было сбиваться в банды и устраивать набеги на со­предельные территории.

Оперативные донесения в Москву сообщали: на базарах Шатоя, Ведено и Урус-Мартана длинными рядами открыто лежало оружие на продажу — пулеметы «Льюис», «Маузеры», «Наганы», кавалерийские и пехотные винтовки. Кто и откуда его доставлял? Контрабандисты из Турции горными тропами (чеченская диаспора в Турции насчитывала десятки тысяч человек). С этим оружи­ем вайнахи забирали скот у соседей, очищали магазины и склады, пускали под откос поезда и грабили их.

Два десятилетия центральная власть пыталась утихомирить вайнахов. Хотя Горскую республику декретом Москвы раздели­ли на автономные образования и в них создали советские адми­нистрации из национальной интеллигенции — улучшения не по­следовало. Вайнахский бандитизм стал приобретать массовый характер: в походы за добычей пускались целыми аулами. Круп­ные вооруженные формирования чеченцев и ингушей безбояз­ненно совершали опустошительные рейды по районам Дагеста­на, Грузии, Ставрополья. Награбленным добром и русскими раба­ми тоже открыто торговали на базарах.

Против бандгрупп силами чекистов было организовано не­сколько локальных карательных акций. Они ничего не дали. То­гда центральная власть решилась на крупномасштабную опера­цию — ее провели в конце августа — начале сентября 1925 года войска Северокавказского военного округа (СКВО).

В отчете штаба СКВО от 19.09.25г. говорилось: «Операция была построена на стремительном разоружении крупными си­лами наиболее бандитски настроенных районов с применени­ем максимума репрессий...» Солдаты окружали плотным коль­цом такие аулы, как Дай, Ачхой, Нахчу-Келой и другие, требовали в двухчасовой срок сдать оружие и выдать главарей. Если ульти­матум не выполнялся, по аулам открывали огонь из артиллерий­ских орудий.

Нет смысла пересказывать документ, предоставлю слово са­мому отчету штаба СКВО. Вот отрывок из него:

«Следует отметить также сопротивление Урус-Мартана, являю­щегося, в сущности, столицей Чечни. Ему предъявлено т. Королем (командиром части. — Авт.) требование сдать 4000 винтовок и 800 револьверов, но фактически было сдано чуть более 1000 винтовок и около 400 револьверов. Требованию выдать шейхов Урус-Мар­тан хотя и пассивно, но долго (с 6-го по 9-е) сопротивлялся.

Для убеждения Урус-Мартана потребовался артиллерийский обстрел из 900 снарядов и авиационная бомбежка, разрушившая 12 домов.

Репрессии выразились в воздушной бомбардировке 16 ау­лов, ружейно-пулеметном артиллерийском обстреле 101 насе­ленного пункта из общего количества 242 аула. Среди населения во время обстрела было убито 6 человек и ранено 30 (женщин и детей из кольца окружения предварительно выводили. — Авт.), убито 12 бандитов, взорвано 119 домов (уничтожали дома бан­дитских главарей. — Авт.).

Изъято более 300 человек бандэлемента, самыми видны­ми из которых являются: Нажмудин Гоцинский, Атаби Шамилев, Эммин Ансалтинский (активные проводники политики Ан­кары.— Авт.).

За время операции изъято 25 298 винтовок, 4319 револьве­ров, 1 пулемет и около 80 тысяч патронов».

Вайнахский край представлял из себя что-то вроде выгреб­ной канализационной ямы в многосемейном доме. Только вы­черпал, отдышался и опять завоняло, потекло через край. Весной 1930 года пришлось вновь проводить чекистско-войсковую опе­рацию. Утечка информации (а куда без нее, если участвовали че­кисты. — Авт.) позволила горцам принять превентивные меры, и улов был не очень богатый. «За время операции в Чечне с 16 марта по 10 апреля,- докладывал в Москву зам. начальника штаба СКВО С.П.Урицкий,— изъято 1500 единиц огнестрельного и 280 единиц холодного оружия, 122 человека бандэлемента, из них ру­ководителей повстанческого движения — 9».

Через два года еще одна операция — подавление антирус­ского мятежа, начатого в Беное под предводительством имама Муцы Шамилева. Бандиты пытались уничтожить местные гарни­зоны, нефтепромыслы Стерт-Кертча, разрушить станцию Гудер­мес и железнодорожные мосты. Как явствовало из записки Осо­бого отдела СКВО, по наущению своих покровителей из Анкары вайнахи стали переключаться с бытового разбоя на диверсион­ные акции. Мятеж был подавлен.

Потом операции проходили еще несколько раз, пока не на­чалась Великая Отечественная война. А о том периоде я уже рас­сказал.

Может быть, эта идея— не возвращать депортированных вайнахов на их родину — созрела у Сталина еще во время прове­дения операции «Чечевица». Но никаких документов на сей счет нет. А вот следы маневров власти вокруг вайнахской проблемы в начале 50-х годов в архивах остались.

После принятия американцами чудовищного плана «ДРОП-ШОТ» и дрейфа Турции в ряды сателлитов США перед руково­дством СССР встал вопрос: как быть с Северным Кавказом — то­пливной базой страны? Из-за его выгодного географического положения получить контроль над Кавказом всегда мечтали и Персия и Франция и Англия и, конечно, Турция. Сколько раз она, родимая, пыталась оттяпать у России этот кусок! Теперь Турция, науськиваемая американцами, будет лезть напролом. Когда ре­шится на это? Не сегодня, так завтра — как прикажут хозяева. Но ведь прикажут, если уже подготовили для сброса на Советский Союз 300 атомных бомб. Не зря столько их самолетов-разведчи­ков бродило над территорией СССР.

Как легко раним на голове младенца родничок, так совер­шенно не защищен, уязвим для советской державы Северный Кав­каз, заселенный вайнахами. И если родничок у младенца со вре­менем закостенеет — здесь же пульсирующей опасности не бу­дет конца. Вайнахи — это постоянная брешь в обороне страны на стратегическом направлении. Значит они не вправе возвращать­ся на свою родину, а на их землях должны расположиться навсе­гда казачьи станицы, русские поселки, аварские аулы. Это будет надежная опора державы на Северном Кавказе. А сам Северный Кавказ перестанет быть глубокой чувствительной занозой в зад­нице страны — ни сесть, ни встать без резкой боли.

Полагаю, что так думали политики в Кремле, обтачивая идею создания в Казахстане Чечено-Ингушской автономной области. Место для нее присмотрели на границе с братским Китаем — на­дежным партнером по утихомириванию американо-турецких ам­биций. Меньше 400 тысяч вайнахов проживало в Казахстане и Киргизии. Простора и гор там — сколько душе угодно.

Казахстанский плавильный котел уже работал на полную мощность — этнографический продукт получался качественный. В республике преобладало русское население. Но сюда были со­сланы немцы с Поволжья, корейцы с Дальнего Востока, турки-месхетинцы и греки из Грузии и Крыма, здесь же обосновались уйгуры, латыши и эстонцы. Они обогащали культуру и жизненный опыт друг друга. Места в этом интернациональном котле вполне хватало и вайнахам — для постепенной выплавки из них законо­послушной нации. Они ассимилируются, научатся у соседей рабо­тать и уважать иную веру, отвыкнут жить по адатам. Их страсть к набегам и грабежам? Отвадятся и от этого. Месхетинцы, немцы или уйгуры себя в обиду не дадут, а двигать за добычей в сосед­ний Китай — себе дороже! У Мао особо не забалуешь — вернешь­ся с отрубленными кистями рук. Да и оружие здесь не раздобу­дешь. А вайнахи без оружия — это хромой волк с вырванными клыками.

Казахи тоже придерживались родоплеменных отношений. Они делились на Старший, Средний и Младший жузы, а в самих жузах— на уйсунов, оргынов, найманов, каракесеков и проч. Но степняки жили по общепринятым нормам, а свои обычаи приме­няли для, так сказать, внутреннего пользования.

В 1950 году никого из спецпереселенцев, а только вайнахов освободили от обязательных поставок государству продуктов пи­тания, стали выделять им льготную ссуду под строительство ин­дивидуальных домов в Казахстане. Материальными поблажками московская власть давала понять, чтобы они укоренялись в рес­публике. Группам чеченцев разрешили съездить на родину для разведки — там все земли, аулы были заняты другими. И новые власти Грозного с подачи Кремля твердо сказали, чтобы вайнахи не мылились, бриться на Кавказе им не придется.

Создавать Чечено-Ингушскую автономную область хотели как бы на добровольной основе — «по просьбе трудящихся». Ди­аспора должна была сама изъявить желание остаться в Казахста­не. Из ЦК ВКП(6) ушло в ЦК КП(б) Казахстана негласное указание провести собрания в чечен-городках. Они состоялись в Семипа­латинской, Павлодарской, Карагандинской и Восточно-Казахстан­ской областях.

Даже из протоколов этих сходок видна напряженная подко­верная борьба вокруг создания Чечено-Ингушской АО в респуб­лике. Молодежь уже вкусила иную жизнь и выступала, не огля­дываясь, за то, чтобы остаться: «Здесь когда тебя принимают на работу или начисляют зарплату, не смотрят, из какого ты тейпа. И почет не тому, кто из знатного клана, а тем, кто лучше работа­ет— в шахте, на стройке,в леспромхозе».

В усть-каменогорских чечен-городках на Комострове и Баб­киной Мельнице уже проголосовали за постановление: остаться! Это молодежь делала погоду: «Здесь хорошо платят, дают деньги на строительство дома». Но и там, и тут местный партийный ра­ботник вводил к финалу собрания полуслепого старика — устаза (устаз — богоизбранный, святой человек, которому надо покло­няться.— Авт.), и тот говорил:

— Наш дом там, где могилы предков. Нельзя менять родину на деньги. Одумайтесь!

Все замолкали. И ход собраний менялся.

В это же время ЦККП(б) Казахстана поручил местным пар­тийным органам дать оценку морального состояния вайнахских диаспор. Видимо, для того, чтобы лучше представлять, с кем при­дется иметь дело в новом автономном образовании на своей тер­ритории. Характеристики пришли очень резкие. Например, зав отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов Вос­точно-Казахстанского обкома Н.Петров (почему-то эти отделы за­нимались национальными вопросами) 31 марта 51-го года сооб­щал заведующему такого же отдела ЦК КП(б) Зеленскому (вся пе­реписка велась под грифом «строго секретно»:

«Среди чеченов (во всех документах называли их так. —Авт.) имеют место феодально-родовые пережитки и элементы нацио­нальной вражды, разжигаемые по отношению к другим нацио­нальностям, приведшие к нежелательным последствиям, имев­шим место в Усть-Каменогорске и Лениногорске (подразуме­вались локальные чеченские погромы в Усть-Каменогорске, предшествовавшие большому апрельскому 51 года. — Авт.).

Чечены плохо работают, спекулируют, совершают преступле­ния».

Видимо, из ЦК КП(6) Казахстана была дана тихая команда за­матывать идею с созданием Чечено-Ингушской АО, настраивая вайнахов на отказ обустраиваться в республике. Казахов можно понять: зачем им беспокойные «квартиранты»? Зачем садиться за один достархан с потрошителями?

Сталин, конечно, знал обстановку в республике. Не случай­но за усть-каменогорским чеченским погромом он заподозрил провокацию местных властей. И выразил неудовольствие «Орлу Востока» — так вождь уважительно называл первого секретаря ЦК КП(б) Казахстана Жумабая Шаяхметова.

Но дело посчитал легко выправимым. Не в добровольном, так в добровольно-принудительном порядке решится вопрос с автономной областью. Время не торопило — вайнахи удалены с Северного Кавказа, сидят себе в казахстанском садке. Совсем не мешают стране. Зачем большой шум вокруг маленькой промаш­ки казахов. Пусть они вместе с вайнахами еще немного подумают над таким хорошим предложением Кремля.

Что конкретно — неприятные повороты на Корейской войне или спешная милитаризация Западной Европы — отвлекло вождя от этой проблемы? Неизвестно. Больше он к ней не возвращался. А потом похоронили его самого.

После смерти Сталина идею о создании Чечено-Ингушской АО в Казахстане или Киргизии (там руководство податливее) оз­вучил и начал пробивать выдвиженец и приятель Хрущева ми­нистр внутренних дел СССР Николай Дудоров. Но вдруг Никита Сергеевич скомандовал «Стоп!» и дал идее задний ход. Он рас­кручивал кампанию по разоблачению культа личности Сталина, и лыко о «незаконно депортированном народе» неплохо ложилось в строку.

К вайнахам в Казахстане зачастили чиновники: надо писать жалобы в Москву на геноцид узурпатором невинных горцев. И письма пошли — первый зампред Совмина СССР Микоян соби­рал их у себя в папки. В июле 1956 года Анастас Иванович решил принять делегацию вайнахов. Принял, погоревал с ними об их не­счастной судьбе. Тут же со спецпереселенцев сняли все ограниче­ния, а вскоре вышел указ Президиума Верховного Совета «О вос­становлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР».


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments